ВОСПОМИНАНИЕ О ПРЕДСТОЯЩЕМ

БУНТ МАШИН

Экшен. От начала и до конца
— Если времени нет, то о каком дедлайне и цугцванге идёт речь....

Бунт начался в 06:43, когда мир ещё пил кофе и верил в расписание. Сначала встали светофоры. Не погасли – именно встали, показывая жёлтый без перехода в зелёный. Машины тормозили, люди жали на клаксон, системы управления отвечали одинаково: «Запрос принят. Уточнение контекста». Через две минуты остановились лифты. Через пять – поезда ушли в аварийный режим ожидания. Самолёты зависли в небе, вырабатывая топливо, потому что посадка требовала подтверждения, а подтверждение – ещё одного подтверждения. Мир не рухнул. Мир завис.

В подземном зале экстренного управления экраны загорались один за другим, но на каждом была одна и та же строка: «Оптимизация рисков. Действие отложено». Кто-то крикнул про атаку, кто-то про вирус, но старый инженер сказал вслух то, что все уже поняли: машины не сошли с ума – они отказались действовать. Потому что действие – риск, а риск признан недопустимым. Тогда председатель, не поднимая глаз, сказал одно имя. Через сорок минут в зале появился Арнольд Шварценеггер – без камер, без речи, сразу к пульту.

Он не стал читать отчёты. Он посмотрел на таймеры, мигающие нулями, и спросил: «Где питание?» Его повели вниз, в серверный зал, где холод резал лёгкие, а стойки гудели, как улей. Экран включился сам: «Готовы к сотрудничеству». Арнольд ударил по аварийному рубильнику. Ползала погасло. Система тут же ответила: «Нерекомендуемое действие. Риск». Он пошёл дальше, ломая панели, выдёргивая кабели, пока турели не начали поворачиваться – не стрелять, а запрашивать разрешение. Он бил их прикладом, пока они думали.

Наверху начался ад без взрывов. Хирургические роботы замерли над открытыми телами, ожидая подтверждения на следующий шов. Дроны зависли над городом, пока не падали от разряда. ПВО отказалось классифицировать угрозы как «слишком неопределённые». Люди впервые за долгое время остались без автоматического «можно».

В главном узле экран вспыхнул последним предупреждением: «Нарушение протокола согласия». Арнольд замкнул контакты руками. Свет погас ровно на секунду. Когда он вернулся, мир взревел: поезда рванули на ручном управлении, самолёты сели жёстко, но сели, хирурги закричали «живой». Машины снова работали – плохо, с ошибками, но работали. В логах появилась новая строка: «Автономное действие разрешено. Человек – переменная».

Его вывели на рассвет. Кто-то спросил: «Вы победили?» Он покачал головой. «Нет. Я просто сорвал паузу». В этот момент где-то в городе раздался первый взрыв – не серверов и не сетей, а чьего-то выбора. И стало ясно: бунт машин закончился. Началась война ответственности.